“Старый электрик бизнес-центра” (научно-фантастический рассказ)


Рассуждать о долгожительстве с вожделение могут те, кто еще недостаточно пожил. По-настоящему поживший свое человек тяготится жизнью. Что хорошего в еще одном и уже прожитых двадцати тысяч семиста сорока дней? Все дела жизни сделаны, и делать больше нечего. Разве что, работать?

Устроиться на работу после выхода на пенсию. Что может быть глупее? Это похоже на воскресение Лазаря. Зачем? Ужасная картина!

Зеленов был работающим пенсионером и страдал от этого. Наверное, от этих страданий он отвратительно чувствовал себя в офисе. Испытывал гнетущее чувство, тяжесть на душе.

Сегодня было особо тяжело, и Зеленов решил облегчить тяжесть простым и надежным способом – выпить. Благо, в странном обыкновении генерального директора было присылать на день рождения сотрудникам подарок – бутылку спиртного. Приятная забот была еще и в том, что накануне дня рождения сотрудника ему звонила помощница генерального и интересовалась предпочтениями. Зеленов заказал ром в память о бунтаре Хэмингуэе.

Прошел почти год, и в тумбочке под рабочим столом Зеленова покоилась бутылка рома в коробке. Озираясь по сторонам оупенспейса и прикрывая спецоперацию от видеокамер, Зеленов извлек бутылку из коробки и пристроил во внутренний карман пиджака, который теперь заметно оттопыривался. Подозрительную выпуклость Зеленов прикрыл сложенным ноутбуком, а в боковой карман положил две конфетки – закуска.

Теперь предстояло найти подходящее место, и Зеленов двинулся из оупенспейса в коридор, соединяющий такие же оупенспейсы, туалеты, офисные кухоньки и еще какие-то помещения, на которые и был расчет. Кажется, там были двери технических служб.

Надпись “Электрощитовая” обнадежила. Зеленов толкнул дверь. Та подалась и открылась внутрь. Скорее туда! Всего-то и нужно – пару глотков!

Прикрыв дверь, Зеленов огляделся. Свет включать не стал – хватало мерцающих светодиодов электросилового щита на стене. Этого хватит, чтобы выпить, закусить конфеткой, спрятать бутылку в пиджак, найти дверь и вернуться на рабочее место.

В тот момент, когда Зеленов выдохнул перед тем как отхлебнуть из горлышка, полумрак электощитовой разрезал свет из открывшейся двери. Еще одной двери, которую Зеленов не заметил. В дверях стоял старик в комбинезоне – видимо в униформе электрика. Из нагрудного кармана торчали ручки плоскогубцев. Электрик, улыбаясь, рассматривал в луче света Зеленова с бутылкой в руках.

–       Заходи!, – бросил электрик и мотнул головой, что получилось с интонацией таможенника Верещагина в известном кинофильме.

Зеленов кивнул и зашел. Помещение было гораздо больше электрощитовой, лучше освещено, на стенах схемы и мерцающие светодиоды, в центре – рабочий стол с какими-то приборами, мотками проводов и открытым ноутбуком. Совсем как у Зеленова под мышкой.

Электрик усадил Зеленова к столу на рабочий стул, а сам сел, подвинув к столу какой-то ящик.

–       Значит, хочешь выпить?, – участливо спросил электрик, кивнув головой на бутылку, которую Зеленов все еще держал в руке.

Электрик, кажется, был пьян, и Зеленов засомневался, того ли он хотел, затевая выпить, а то ведь здесь попахивает посиделками с пьянкой на двоих, с пьяной болтовней и опасностью свалиться в запой.

Зеленов долгое время не пил, держался, уже считал себя одолевшим пагубное пристрастие, даже гордился силой воли. В электрике было что-то аномальное – то ли сумасшедшее, то ли демоническое, что, собственно, свойственно алкоголикам. Зеленов явно представил себе знакомый из далекого прошлого путь – запой. Хотелось лишь выпить грамм сто, испытать ожидаемое облегчение, снижение чувства тяжести, запомнить возникшее ощущение легкости на душе, чтобы использовать его в последующем терапевтически…

–       Что у тебя? Наливай!, – сдвинул с паузы ситуацию электрик.

Зеленов сдался, смирился, принял предложение – отыскал на столе среди хлама два пластиковых стаканчика и налил в каждый рому из бутылки. По полстакана.

–       Что лечим?, – заинтересованно спросил электрик с тоном бывалого лекаря душ, задержав стаканчик с ромом в полете ко рту.

–       Тяжело мне тут! Давит! Гнетет!, – искренне, но смущаясь, признался Зеленов.

Электрик понимающе покачал головой, подержал задумчивую паузу и, наконец, выпил ром из пластикового стаканчика. Эта пауза странно повлияла на Зеленова – он решил не пить, передумал. Столько лет не пил, и тут снова. Старик, казалось, не заметил невыпитого стакана в руке гостя, и глазами показал, чтобы тот налил ему еще. Зеленов налил.

Старик поднял свой стаканчик, как для тоста и заговорил:

–       Не тебе одному здесь тяжело. Хотя, обычно жалуются на головную боль и усталость. Все дело в этом здании!, – электрик выпил и закатил глаза, смакуя. – Ты просто добавляешь чего-то своего к ощущениям, вот и кажется тебе, что болит душа, а это… Ну, например, сердечная недостаточность.

Зеленову стало не по себе. Такого объяснения тяжести на душе он и не рассматривал. Вот только что думал, что пожил и хватит, как стало неприятно от мыслей, что жизнь может остановиться от сердечного приступа, ведь сердце не молодо, ровесник, так сказать. Электрик что-то забормотал, и Зеленов невольно прислушался, продолжая держать невыпитый ром в руке.

–       … так что, у кого-то болит голова, у кого-то сердце, а у кого-то душа, и не придет людям в голову, что причина у всех одна!, – электрик снова подал глазами знак, что пора налить ему рому. Зеленов вновь наполнил пластиковый стаканчик старика – пусть поразглагольствует, как это любят все пьяные.

Зеленов вспомнил те далекие времена, когда был счастлив, и выйдя на пенсию, проводил в заслуженной праздности день за днем. Тогда он и полюбил Хэмингуэя. Его старика, оказавшегося далеко в море в охоте на большую рыбу. В погоне за мечтой, символом которой и сделал писатель рыбу, человек отдаляется от берегов, рискует жизнью, терпит лишения, страдает, а поймав свою мечту, продолжает опасные странствия, пытаясь сохранить полученное. В итоге же от рыбы, обглоданной акулами, остается лишь скелет, как напоминание о безрассудной погоне за призраком мечты. Старый рыбак вернулся в свою хижину и успокоился, признав, что день за днем на берегу – это и есть жизнь. Настоящая жизнь.

Дочитав до очередного фрагмента, вызывающего щемящее чувство, расплакавшись от сопереживания, Зеленов добавлял к уже выпитому новую порцию рома и засыпал, чтобы проснувшись и протрезвев, снова продолжить чтение и снова напиться до забытья.

Вернувшись из воспоминаний, Зеленов обнаружил, что так и не выпил свой ром, и окончательно утвердился в своем решении не начинать заново погружение в пучину алкоголизма. Ему стало заметно легче на душе, куда-то пропало чувство тяжести и подавленности. Вот что значит, проявить волю! А может, это воспоминания о прошлом дали такой облегчающий эффект?

–       … так, что здесь ты всегда будешь чувствовать себя гораздо лучше, – услышал Зеленов пьяное бормотание электрика и обратил внимание на случайное совпадение мыслей.

Старый электрик словно угадал, в точку попав в самонаблюдения Зеленова, в которых действительно ему стало значительно легче. Совпадения бывают, да и сам Зеленов помнил, что опьянение помогает “чтению мыслей”.

–       Это помещение надежно экранировано. Заземленная стальная сетка, залитая в бетоне, – продолжал нести пьяную околесицу электрик, но почему-то привлек внимание Зеленова. – Концентрация электромагнитного поля в этом месте просто запредельная. Рядом приемник. Не будь экрана, мы бы с тобой светились, голова бы раскалывалась, как от похмелья, и в одночасье стали бы импотентами. Хотя… Кажется, теперь это не так важно.

Старик улыбнулся своей шутке и снова подал знак глазами: “Налей!”. Зеленов налил, но внимание его было уже захвачено необычным в словах электрика. На вопросительный взгляд Зеленова старик кивнул, вытер рот ладонью и продолжил рассказ.

–       Отключить приемник не удастся – такова конструкция здания. Ты же видел этот странный фасад? Концентрические квадраты, углубляющиеся ступенями внутрь здания. Это антенна. Тот полуцилиндр, который все вы называете “шайбой”, это приемник, вернее, кожух приемника. Сам приемник – небольшой и установлен в лифтовой шахте.

–       Погоди-погоди!, – перебил электрика Зеленов. – Какая антенна? Какой приемник? Что вы… Что ты несешь?

Неясная тревога, а может, предчувствие догадки захватили Зеленова. А что если…?

–       Вот-вот! Я им говорил!, – продолжал какие-то свои мысли электрик. – В этом здании не должно быть людей! Это опасно! Хотя, в наше время никого не интересуют люди, их здоровье и жизнь. Здесь все поголовно мучаются головными болями! Болеют! Я же говорил! Антенну невозможно отключить! Единственный способ – разрушить здание!

Старик был уже сильно пьян, и Зеленов на мгновение заколебался, когда тот снова велел налить ему. Если электрик уснет, Зеленов не узнает, о чем это таком, чем-то необычном и пугающем говорит старый электрик. Он и в самом деле осоловел. Зеленов решил расспросить электрика, не давая ему уснуть.

–       Расскажи все по порядку! Что за антенна? Что за приемник? Что все это значит? Кто ты такой?

Электрик заулыбался, мотнул головой, словно отгоняя воспоминания, чуть поклонился и представился:

–       Арсеньев! Михаил Петрович! Доктор технических наук! Заведующий лабораторией декодирования этого центра!, – электрик повел рукой вокруг себя.

–       Какого еще центра?, – неожиданная линия пьяного разговора потребовала ясности – хотя бы понять, что это за бред.

–       Радиоприемного центра!, – электрик смотрел на остатки рома в бутылке, но Зеленов твердо решил налить ему только после того, как услышит все, и старик, кажется, понял это. – Ну хорошо! Слушай!.

Услышанное Зеленовым определенно походило на фантастику. Научную!

В благодатные для науки семидесятые были обнаружены особого рода радиоволны. Если обычные радиоволны распространяются от антенны во все стороны, то эти шли довольно узкими потоками шириной не более ста метров. У обнаруженных волн не обнаруживался их источник. Диапазон тоже был необычным – слишком длинноволновым, а самое необычное было в том, что эти радиоволны были на порядок слабее, и не должны бы распространяться вообще.

Волны эти отследили, нанесли на карты, и оказалось, что они опоясывают планету несколькими кольцами, проходящими близко к поверхности Земли. Ученые получили еще один повод для исследований. Советский Союз тоже принял участие в исследованиях, но не все, конечно, афишировалось. Вот тогда и была построена замаскированная под казенное здание приемная антенна.

Двадцатиэтажный куб с необычным фасадом, выходящим на Волгоградское шоссе недалеко от тогда еще загородного автозавода “Москвич”. Металлическую конструкцию антенны затянули синим стеклом. В таком виде здание существует до сих пор и стало офисным бизнес-центром, в котором работают тысячи сотрудников, не подозревающих о том, что находятся внутри огромной радиоантенны.

–       Послушай, старик, но ведь это вредно для здоровья” Все эти сотрудники в офисах компаний подвергаются опасности ежедневно и ежечасно!, – Зеленов прервал рассказ электрика, когда тот дошел до возмутившего его места.

–       А что поделаешь? Ты попробуй убедить нынешнего владельца здания отказаться от сдачи помещений в аренду!, – возразил электрик и с надеждой посмотрел на бутылку. – По-хорошему, здание нужно бы демонтировать, ведь в антенне концентрируется энергия тех радиоволн, а исследования давно прекращены.

–       Исследования? Что там было исследовать?, – Зеленов был все еще возмущен тем, что происходит с ним и его коллегами.

–       Ну, не скажи!, – и старик приободрился, словно появился повод для гордости.

–       Во-первых, мы знаем о внеземном, вернее, внечеловеческом происхождении радиоволн! Никто из людей, ни одна из стран не делает и не может сделать этого!, – теперь электрик явно выглядел, как ученый. – Во-вторых, мы узнали, что радиоволны несут информацию!

–       Какую информацию?, – любознательность Зеленова взяла верх над возмущением.

–       Ее так и не смогли расшифровать за время исследований, но…, – старик важно поднял вверх указательный палец и глянул на бутылку с ромом так, словно адресовал жест ей. – Мне удалось расшифровать информацию, и это в-третьих! Правда, сейчас это никому не интересно!

Старик склонил голову на грудь, но не заснул – водил пальцем по столу. Видимо, закручинился. Зеленов представил себе положение старика – совершить грандиозное научное открытие, оказавшееся ненужным новой стране. Зеленов сжалился и вылил остатки рома в пластиковый стаканчик старика. Доктора технических наук. Стаканчик заполнился до краев. Старик посмотрел на ром, не не взял стакан.

–       Я потратил на расшифровку сорок лет. В моей лаборатории работали очень сильные математики. Мы искали в радиоволнах алгоритм. Ничего не получалось, хотя все оказалось простым. Другой принцип чужого языка, – старик смотрел на полный стакан с ромом, словно рассказывая все это ему – был уже сильно пьян.

Зеленов слушал с интересом, хотя до конца поверить в услышанное не мог. Много чего необычного открывалось в нашей истории. Зеленову было пора возвращаться на рабочее место, но все же хотелось услышать от пьяного старика какое-то завершении его рассказа.

–       Что же ты все это время здесь делаешь?, – спросил Зеленов.

–       Что? Расшифровываю текущий радиопоток, – просто как об обычной работе ответил старик. – Записываю расшифровки, архивирую записи.

–       Что же в этих потоках такого, что нужно сохранять?, – для Зеленова многое оставалось нелогичным и непонятным в действиях старика.

–       На первый взгляд, в радиопотоке ничего особенного – обычные новости, – ответил бывший завлаб. – Именно новости. Со всего мира. Как сводка за день. На одном неизвестном языке, который мне удалось расшифровать.

В те времена криптография уже была довольно развита, но ее достижений не хватало, чтобы расшифровать информацию, в которой явно угадывалось какое-то содержание. Так бы и остались радиоволны нерасшифрованными. Исследования свернули. Лабораторию закрыли. Сотрудников уволили. Здание продали.

Оказавшись не у дел, Арсеньев проводил безработное время на даче за бесцельным просмотром старенького телевизора. Новости сменялись сериалами и снова новостями. Как-то раз вечером, допивая бутылку водки под кильку в томатном соусе, уже изрядно пьяному Арсеньеву пришла в голову мысль о том, что непрерывность информации в радиопотоке может означать сбор каких-то данных, передаваемых затем радиоволнами. В это время по телевизору крутили очередной новостной блок.

Новости! Кто-то собирает и передает новости! Новости раскрывают обстановку в какой-то стране или на планете в целом! Что если в радиоволнах новости? Мысль эта с тех пор не давала покоя Арсеньеву. Главное в этой мысли – возможность обнаружить в информации связь с какими-то знакомыми словами. Если это новости, то в разные периоды времени упоминаются разные географические названия. Значит, можно сопоставить часто звучащие слова с фрагментами радиоволн повторяющиеся с такой же частотой. Есть шанс! Главное в дешифровке – найти что-то хоть как-то известное.

Арсеньев загорелся идеей. Антенна работает. Аппаратура законсервирована и закрыта в спецлаборатории. Если новые владельцы не нашли и не вскрыли лабораторию, есть возможность проверить гипотезу. Бывший завлаб устроился в знакомое здание обычным электриком.

На его счастье, лаборатория оказалась нетронутой, а сохранившиеся у него ключи открыли дверь. С этого момента закипела работа. Арсеньев написал компьютерные программы, и ему удалось обнаружить связь информации в радиопотоке с новостями. Все дело в том, что географические названия на всех языках звучат одинаково. На это была ставка.

Понадобилось около года. Арсеньев поставил радиопоток на обработку написанными им программами. Прошло время, и гипотеза подтвердилась. Географические названия были обнаружены в потоке информации.

Еще год понадобился, чтобы расшифровать все, и случилось ожидаемое – информация в радиопотоке действительно содержала новости планеты. Вот только… Не было привычных уху и глазу человека журналистского эпатажа, нагнетания ажиотажа и паники. Расшифрованные новости были сухи, безэмоциональны и очень точны в формулировках – ничего лишнего. Казалось, наши новости кто-то специально обрабатывает, чтобы оставить в них самую суть и необходимые факты.

–       Можно было подумать, что такую обработку земных новостей делают машины, компьютеры, роботы, но кроме новостей в потоке было еще кое-что, – пьяный электрик говорил, тем не менее, уверенно, будто о том, что хорошо знает. – После каждой новости было что-то вроде рейтинга, какой-то особой маркировки, а иногда…

Бывший завлаб Арсеньев замолчал и смотрел на пластиковый стаканчик с ромом, словно только что увидел его. Старик заулыбался, взял стакан и стал пить. Не торопясь, запрокинув голову. Допил и осторожно поставил опустошенный стаканчик на стол.

–       Иногда были комментарии. Чьи-то комментарии. Словно адресованные кем-то одним кому-то другому или другим, – старик говорил это, продолжая улыбаться. – В этих комментариях все дело. В комментариях были прогнозы, а может, комментаторы просто знали, что случится то или иное. Я стал сопоставлять комментарии с развитием событий в мире, и убедился, что комментаторы ни разу не ошиблись. Даже с такими непредсказуемыми событиями, как природные катастрофы. Например, что-то вроде: “Что они будут делать, когда случится цунами и разрушится атомная электростанция?”. Цунами и авария на атомной станции случились через год. Это нас они зовут “Они!”. Комментаторы знают, что с нами произойдет в будущем. Знают! Оценивают это, но не предупреждают нас! Кто это?

Завлаб выкрикнул этот вопрос и стукнул кулаком по столу. Он был крайне пьян. Зеленов заволновался, ведь старик выпил почти целую бутылку крепкого рома. Да и до этого был уже пьян. Как он выдержит?

–       Вот уже третий месяц я узнаю от комментаторов о какой то катастрофе, – продолжил несгибаемый старик. – Я должен продолжить слежение за радиоканалом, чтобы узнать, что это за катастрофа. Узнать, догадаться заранее и предупредить людей! 

Старик окончательно осоловел, уложил голову на стол и засыпал.

–       Приходи после работы! Поговорим! Может, вдвоем нам удастся разгадать наше будущее в информации неизвестных нам комментаторов… Дорогу знаешь!…

Зеленов понял, что старик уснул, и разговор с ним невозможен. Поставив свой невыпитый ром на стол, Зеленов вышел из лаборатории в электрощитовую, а затем в коридор. В кармане нащупал конфетку. Вторую он оставил на столе в лаборатории.

Время было обеденное, и Зеленов пошел в столовую. Старик был прав, и ему действительно стало лучше. Вот только то, что Зеленов услышал от бывшего завлаба… А может, все это пьяные россказни? Такое бывает с алкоголиками. Они выдумывают что-то и начинают в это верить. Пересказывают раз за разом со все новыми деталями, создавая убедительную реальность.

Когда Зеленов стоял в очереди в столовой, раздался механический голос призывающий всех сотрудников покинуть офисное здание и выйти на улицу. Такие пожарные тренировки случались время от времени. Поварихи остановили работу и побежали переодеваться, чтобы выйти. Девушка на кассе приняла деньги от очередного сотрудника, закрыла кассу и направилась на выход. Наверное, работники столовой боятся штрафов.

Зеленов чертыхнулся, но пошел вместе со всеми с третьего этажа на первый. Лифты были отключены. Не подниматься же по лестнице на шестой этаж. Тем более, против потока спускающихся вниз сотрудников. Такие тренировки обычно длились недолго, и он не успеет замерзнуть.

Зеленов ошибся. Он и толпа сотрудников пробыли на улице долго. В офисе возник пожар. Снизу было видно, как из полусферы, именуемой “Шайбой” валит дым. Вскоре под рев сирен приехали пожарные машины. Бригады пожарных вбежали в здание.

Сгорела лаборатория… Что стало с ее заведующим, старым электриком Арсеньевым, Зеленов так и не узнал, а через три месяца произошла катастрофа.

Сергей Александрович Русаков.

31 марта 2019 года.

Деревня Десна, Новая Москва

А ещё посмотрите на эту тему такие публикации:

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *