“Монстры метро” (фантастический рассказ)

Монин опаздывал на работу. Злился. Вспоминал Зеланда, чтобы перестать злиться, но отчего-то злился еще больше. Автор трансерфинга реальности Вадим Зеланд рекомендовал не делать что-либо слишком важным. Из-за этого все будет происходить наоборот, будто на зло. Монин соглашался с логикой, но не мог справиться с собой. Именно сегодня было очень важно приехать на работу вовремя. К этому времени в офис приедут важные партнеры, а его, Монина, нет.

Поезд метро, в котором Монин спешил, как мог, приехать на работу вовремя, словно специально, замедлял движение, еле полз и останавливался на каждом перегоне. Монин злился все больше. Стараясь отвлечься от изнурительного томления, Монин пытался угадать, кто еще опаздывает. Он вгляделся в лица пассажиров рядом с ним в вагоне, и ему показалось, что опаздывают все. Характерная мимика досады делала людей похожими.

В кабине поезда метро, называемой постом управления, опытный машинист наставлял стажера.

–              Вот это и есть монстры метро!, – машинист сказал это буднично, как об обыденном.

На лице молодого помощника машиниста был написан ужас. Он слышал о монстрах метро, но увидел впервые лишь сегодня. О монстрах ходили легенды. В колледже эта тема была кулуарной. Преподаватели не поддерживали тему и на вопросы о монстрах метро отвечали, что все это бред, насмешками стараясь обесточить интерес к теме.

–               А… где они?, – запинаясь спросил наставника помощник машиниста. – Правда, что они невидимые?

Наставник специально посадил стажера за пульт управления, чтобы тот почувствовал все сам.

–              Смотри на приборы!, – велел машинист. – Что видишь?

–              Вижу – электропривод работает на полной мощности!, – отрапортовал стажер.

–              Что еще видишь?, – настаивал наставник.

–              Вижу поезд едет со скоростью пять километров в час! Почти пешком!

–              Что думаешь?

–              Словно кто-то тормозит поезд!

–              Где торможение? В тормозах?

–              Нет! Тормоза разомкнуты! Температура колесных подшипников в норме!

–              Что еще может тормозить? Вспоминай учебу!, – продолжал пытать опытный машинист.

–              Встречный поток воздуха!, – выпалил, вспомнив, помощник машиниста. – Но мы идем в попутном воздушном потоке! Что тормозит поезд?

Наставник помолчал, давая стажеру добавить еще что-нибудь, и ответил на вопрос молодого человека.

–              Всё! Всё тормозит! Нет ничего конкретного, что тормозит поезд! Объективно! По приборам! Но поезд замедляет ход и останавливается!, – как о привычном сообщил машинист.

–              Что это?, – в голосе стажера прозвучал страх.

–              Это и есть монстры метро…. Сейчас что-то будет!, – зловеще предрек наставник, и стажер сжался.

От неожиданности, хотя готовился к чему-то опасному, помощник машиниста вздрогнул, когда из переговорного устройства раздался треск, а потом истошный женский крик:

–              Что происходит? Почему мы остановились? Авария? Мы все умрем?

–              И так каждый раз! Если монстры начинают тормозить поезд, обязательно случаются истерики с пассажирами. Кричат в переговорное устройство. Кричат в вагоне, заводя всех пассажиров, – наставительно пояснил происходящее наставник, стараясь успокоить перепуганного стажера, и, нажав на клавишу переговорного устройства, изменив при этом голос, басом проговорил. – Уважаемые пассажиры! Будьте внимательны! Поезд скоро продолжит движение!

Затем подряд последовали еще несколько подключений пассажиров к переговорным устройствам, чтобы прокричать в них что-то истерическое. Машинист всякий раз повторял в ответ одно и то же, как магнитофонная запись.

–              Главное правило – не вступать с пассажирами в диалог. Другое дело, если в вагоне какое-то происшествие.

Словно в подтверждение слов наставника из динамика послышалось:

–              Эй! Алё! Машинисты! У нас тут драка в вагоне! Они тут сейчас поубивают друг друга!

Машинист подобрался, посерьезнел и, перейдя на командный тон, отчеканил:

–              Оставайтесь у переговорного устройства! Повторяйте мои команды пассажирам! Громко и разборчиво! Поняли меня? Отвечайте!

–              Да! Говорите!, – похоже у переговорного устройства оказался сохранивший самообладание мужчина.

–              Внимание! Говорит машинист поезда!, – проговорил машинист и дождался, пока услышит свои слова повторенными. – Полицейские, военный, крепкие мужчины! Подойдите к дерущимся и разнимите их! Посадите или положите их и удерживайте до прибытия на станцию! Всем остальным отойти от дерущихся!

Выждав небольшое время, машинист спросил у неизвестного мужчины в вагоне:

–              Что происходит?

–              Драка прекращена! Дерущиеся обездвижены!, – доложил мужчина.

–              Контролируйте ситуацию и выйдите на связь при необходимости! Назовите номер вагона – цифры на переговорном устройстве!

Машинист записал номер вагона в путевой журнал и связался с транспортной полицией, чтобы прислали дежурный наряд на станцию.

–              Это тоже часто происходит, когда появляются монстры. Драки! Люди будто сходят с ума!, – продолжал просвещать стажера наставник. – Никто не знает, кто они – эти монстры, какие они, зачем тормозят поезда?

Монин бдительно окидывал взглядом вагон, старшим которого стал волею случая. Когда в его вагоне началась драка двух мужчин, он единственный сохранил рассудок и связался по переговорному устройству с машинистом поезда. Будучи человеком порядка и дисциплины, он высоко оценил то, как умело и четко действовал машинист. Автоматически и сам Монин стал причиной наведения порядка в вагоне. Пассажиры же быстро и естественно признали в нем вожака, и Монин испытал какой-то особый подъем.

Поддавшись чувству власти, Монин прошел по вагону еле ползущего поезда и остановился у места происшествия. Почти друг напротив друга на сиденьях вдоль одно и другого борта сидели двое драчунов, которых крепко держали за руки мужчины, откликнувшиеся на призыв Монина.

Он невольно улыбнулся, рассмотрев подравшихся. Один был из тех, кого принято называть хипстерами. Борода дровосека, сережка в ухе, клетчатые брюки, шарф поверх короткого пальто. Вокруг разбитого носа размазана кровь. Второй был представителем каких-нибудь продавцов автосалона, вынужденных носить костюм и галстук, хотя сами они из парней на районе какого-нибудь Южного Бутова. У этого багровел кровоподтек под глазом.

Наверное драка была продиктована классовой рознью. Парни еще не успокоились и перебранивались.

–              Слышь ты, урод! А если бы это мама твоя старенькая в вагон вошла, а такой же гад сидел бы и место не уступил? Хорошо бы ей было?, – горячился продавец автосалона.

–              А я такой же человек, как и все, и у меня такие же права! Хочу сидеть – сижу!, – с принципиальной убежденностью отвечал хипстер.

Монин решительно пресек перепалку.

–              Так! Вот этого ведите за мной!, – скомандовал он, указав пальцем на продавца автосалона, и державшие его мужчины, узнав голос командира, повиновались.

В конце вагона Монин велел каким-то юнцам освободить сиденье и усадил на нее первого драчуна вместе с конвоем.

–              Ты прав! Старшим нужно уступать место! Но драться – нехорошо!, – назидательно изрек Монин. – На станции выйдешь из дверей и уходи по лестнице наверх, чтобы не столкнуться с полицией. Обещаешь не трогать того?

Продавец кивнул, обещая.

–              Отпустите его на станции! – адресовал команду конвою Монин, и те тоже кивнули.

Монин вернулся к арестованному хипстеру. Тот, по выражению лица, продолжал мысленный диалог с оппонентом, отстаивая свою принципиальную позицию.

–              Этого тоже за мной!, – отдал распоряжение Монин и двинулся в другой конец вагона.

Там он не стал никого сгонять с сиденья, решив, что хипстеру будет полезно постоять. Охрана прислонила хипстера к торцевой двери.

–              Отстаиваешь личную свободу?, – в лоб спросил хипстера Монин, он знал кое-что из психологии. – С чем еще экспериментировал? Ориентацию еще не сменил?

Монин поймал себя на мысли, что нападает на хипстера.

–              Если ты уже не мужчина, то с чего тебе уступать место другой женщине?

Охранники хипстера и некоторые пассажиры, догадавшись о смысле сказанного, заулыбались. Кто-то хохотнул. Хипстер покраснел, значит еще не потерян, и Монин припечатал, ставя точку:

–              Сильный уступает слабому! В этом сила сильного! Не в протестах против традиций!, – Монин говорил это, глядя в глаза хипстеру, заметив, что его слова слушают другие пассажиры. – На остановке выйдешь и беги на выход, чтобы тот парень тебя не догнал. Он ведь прав! Он-то сильный!

Хипстер кивнул. Монин только сейчас заметил, что поезд пошел заметно быстрее, и он отвлекся от навалившихся на него неожиданных забот. Поезд идет медленнее, словно его кто-то тормозит. А что сказал бы на это Зеланд? Наверняка… Стоп! Ведь Зеланд об этом уже сказал! Ведь если все пассажиры или их большинство будут переживать и расстраиваться, что опаздывают куда-то, то именно это, мысли об этом многих людей будут создавать силу, замедляющую движение поезда. Важность! Зеланд говорил, что избыточная важность порождает сопротивление важному, потому что важность нарушает равновесие, а нарушенное равновесие всегда стремится восстановиться. Вот тебе и сила!

Монин заулыбался сделанному открытию. Он поспешил к переговорному устройству и нажал кнопку вызова машиниста.

–              Алё! Машинист? Это из того вагона, где была драка!, – и Монин назвал номер вагона.

–              Слушаю! Что там у вас опять?, – машинист узнал голос своего добровольного помощника, что транслировал команды пассажирам.

–              У нас все в порядке! Драка прекращена, драчуны задержаны и удерживаются до прибытия полиции!, – казенный тон должен был, по замыслу Монина, расположить к нему машиниста. – У меня теперь другое дело! Необходимо ваше участие! Мы с вами повлияем на то, что тормозит поезд.

Машинист насторожился. Такие случаи тоже изредка бывали. Всякие колдуны и экстрасенсы заявляли, что знают секрет. Поначалу на это откликались, давали попробовать, но на поверку все они оказывались сумасшедшими или шарлатанами.

–              Успокойтесь, гражданин! Обычная ситуация! Поезд сейчас прибудет на станцию! Организуйте передачу задержанных граждан сотрудникам полиции, – машинист был опытным, такого на мякине не проведешь.

–              Я из специальной лаборатории! Вас должны были предупредить!, – пошел ва банк Монин ради исполнения своего спонтанного замысла. – Выполняйте мои команды! Это ради безопасности пассажиров! Сегодня ситуация особенно сложна!

–              Что, монстры?, – спросил машинист, проверяя неизвестного человека в переговорном устройстве.

–              Сегодня только один, но сильный!, – ответил Монин, приняв слова машиниста за аллегорию, подходящую к его гипотезе.

–              Ну, давайте! Готов!, – доложил машинист.

–              Я буду говорить вам, а вы в точности повторяйте в микрофон системы оповещения пассажиров. Слово в слово! Ничего не меняя!, – проинструктировал машиниста Монин.

–              Понял!, – подтвердил машинист.

–              Внимание! Уважаемые пассажиры! Говорит машинист поезда!

Машинист повторил. Монин услышал его голос в репродукторах под потолком вагона.

–              Кто-то из вас опаздывает! Кто-то торопится успеть куда-то! Сегодня вы опоздаете и не успеете!, – прозвучало в вагонах, и поезд остановился.

–              Видите? Монстр реагирует!, – Монин был доволен подтверждениями своей гипотезы и применил понравившуюся аллегорию машиниста.

–              Вы что там творите?, – с серьезным беспокойством прозвучал голос  машиниста из переговорного устройства.

Сила тока на электромоторы подскочила до критической отметки, и ему пришлось сбросить обороты. Поезд встал. 

–              Все в порядке! Тише!, – Монин склонился над переговорным устройством и говорил машинисту, чтобы не слышали пассажиры. – Произнесите следующие фразы!

Снова под потолком зазвучал усиленный голос машиниста.

–              Если вы не успели и опоздали, то уже не важно, куда вы хотели успеть. Подумайте лучше, чем занять освободившееся время. Посмотрите друг на друга! Поговорите друг с другом! Познакомьтесь! Расскажите друг другу о себе! Жизнь продолжается здесь и сейчас!

Поезд тронулся и стал набирать ход. Машинист посмотрел на приборы и удивленно пожал плечами. Кажется, монстр ослабил хватку.

–              Скажите еще вот что!, – послышался в переговорном устройстве шепот неизвестного из какой-то лаборатории. – Сейчас осень! Дождь и слякоть! Но ведь было лето! Вспомните лето! Где вы провели лето? Где побывали? Расскажите друг другу!

Поезд набрал положенную скорость, и вскоре пришлось тормозить. Приближалась станция.

–              Я торможу! Станция! Все верно?, – тоже полушепотом связался с неизвестным машинист. – Что дальше?

–              Скажите еще вот что напоследок! Не следует придавать излишнюю важность чему бы то ни было. От этого все будет против ваших желаний и усилий!, – продекламировал в громкоговорителях голос машиниста. – Станция Третьяковская!

Двое драчунов поспешно вышли из противоположных крайних дверей вагона и поспешили покинуть станцию, чтобы не столкнуться с нарядом полиции. Полицейские вошли в этот вагон, прошли по нему насквозь, отодвигая пассажиров в сторону, и вышли, будто сделали свое дело и исполнили свой долг.

Машинист закрыл двери и тронул поезд с места. Поездо пошел легко и быстро набрал скорость. Приборы показывали, что ничто не мешает движению.

–              Что делать дальше?, – спросил в переговорное устройство машинист, но никто не ответил ему.

Монин вышел из вагона и поднялся наверх. Это не была нужная ему станция, но он решил выйти. Возле выхода из метро Монин нашел какое-то кафе, купил кофе в бумажном стаканчике и сел у окна, наблюдая, как под еле моросящим дождем мимо пробегают люди. Кто-то спешит спуститься в метро, кто-то спешит из метро по делам.

Монин находился под впечатлением самого себя. Он даже посчитал себя сделавшим открытие. Он, а не Зеланд. Так чувствует себя мальчик, впервые поехавший на двухколесном велосипеде.

Это оказалось правдой, что множество людей, одновременно желая успеть и не опоздать, делают свои желания избыточно важными, что по действию странного механизма вызывает обратную силу, мешающую всем этим желаниям сбыться. В случае с метро сила такова, что тормозит движение поезда. Это немыслимо, но это именно так!

Монин доказал, что стоит только побудить людей думать о чем-то другом, а не о важности успеть куда-то и куда-то не опоздать, как сила перестает действовать! Настоящая магия, хотя, всего лишь физика. “Нарушенное равновесие восстанавливается!”, – вспомнил Монин строчки из Зеланда.

Машинист в тот день молчал. Не отвечал на пытливые вопросы стажера. С тех пор в его смену поезд всегда двигался по расписанию с положенной скоростью. Лишь однажды, когда поезд чуть-чуть затормозил, машинист вспомнил слова, которые повторял вслед за неизвестным человеком, и сделал снова те же объявления. Поезд замедлил  движение и остановился. Это испугало машиниста, он замолчал, и через несколько секунд поезд снова тронулся. Больше машинист не экспериментировал. Боялся.

Не замечая того, определенно ввиду увлеченности натуры, Монин отныне всегда добирался на работу вовремя. Поезда метро, в которых он ехал не тормозили и ехали с заданной скоростью, пока везли его.

Удивительно, но ведь люди продолжают желать успеть и не опоздать по-прежнему. Почему же тогда поезда больше не тормозят, если в поезде Монин или машинист?

Монстру, который в тот день тормозил поезд, понравился Монин. Понравился силой, которую приложил, желая исправить положение вещей. Монстрам нравятся такие люди. Монин не замечал, будучи нечувствительным, но когда монстр метро находил Монина в одном из вагонов поезда, он приветствовал человека, давал тому почувствовать свое присутствие. Монин думал о своем, и мысли его были интересны монстру, выделялись среди мыслей пассажиров, как… яблоки на снегу.

Так что, следует признать, что монстры метро существуют, и кажется, именно их Зеланд называл “маятниками”. Они лишь питаются энергией отрицательных эмоций людей, что, собственно, делают все духи – и те, которым люди молятся, и те, которых люди боятся. Монстры метро были бы не прочь питаться энергией положительных эмоций, это даже питательнее, но люди почти никогда не думают о хорошем одновременно  и массово. .

Сергей Александрович Русаков.

30 октября 2018 года.

Вагон метро.

А ещё посмотрите на эту тему такие публикации:

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *