В ночь на понедельник в городе Суздаль – 1


Глава 1-я, в которой в мирный отдых писателя врываются странности, и это в корне меняет смысл происходящего, но чего только не бывает в нашем мире, особенно, если появляешься в сказочных местах

“I just called to say I love you!”, – зазвучал в колонках Стиви Уандер, и песня открыла кран воспоминаний. Стругачёв “поплыл”. Особый период его биографии. Он подозвал официантку и заказал “Мохито”. Алкогольный вариант. В этом было подражание “Старику Хэму”.

Писатель Борис Стругачёв приехал в Суздаль за вдохновением. Городок этот всегда представлялся чем-то вроде портала в сказочный мир. Стругачёв писал сказки. Для взрослых, но не про секс и всё такое. Скорее, философские сказки, и потому не для детей. Так считал он сам. Может, Стругачёва поддерживали в этом его немногочисленные читатели.

Выбор Суздаля был не случаен. В этом городке лет тридцать пять  назад снимался любимый фильм “Чародеи”. Забавная музыкальная комедия по мотивам “Братьев Стругацких”. Хорошие артисты, хорошая музыка, хорошие съемки. Часть сцен, в том числе, финальная с волшебной палочкой, были сняты в гостинице “Суздаль”. В ней и поселился Стругачёв.

Оставив жену в номере коротать вечер за слезливым телесериалом, Стругачёв спустился в ресторан, занял столик в углу, достал свой писательский блокнот и заказал официанту чашку американского кофе с долькой лимона. Атмосфера была вдохновляющей. Как того и хотел писатель.


Сегодня восьмой день весны. Восьмое марта. Женский праздник. Он подарил жене цветы и книжку о дачном цветоводстве. Примерно, как и все. Поездку в Суздаль жена поддержала, посчитав хорошим дополнением к празднику.

Приехали в Суздаль ранним вечером. Солнце садилось, подсвечивая красным купола бесчисленных церквей. Ужин в ресторане. Русская народная кухня. Стильно, но с легким привкусом советских времен, и это понравилось обоим. Жена осталась довольной комплектом подарков и легко отпустила мужа пописательствовать. Его увлечение она считала несерьезным. Скорее, блажь.

Вспоминая фильм “Чародеи”, Стругачёв мысленно пребывал в далеком 1982-м году. Премьера фильма пришлась на канун нового года. Ленинская комната казармы военного училища. В сентябре наступившего года Стругачёв женился. Еще через год у него родился сын. Еще через год он вместе с женой и сыном отправился к новому месту службы в новеньких лейтенантских погонах на плечах. Дальше судьба складывалась причудливо. Вмешались политические события. Перестройка. Развал страны. Новая Россия. Воспоминаний было предостаточно, чтобы стать писателем.

–              Ваш кофе! Американо! С долькой лимона!, – на стол перед Стругачёвым опустилась чашка на блюдце с ложечкой и двумя кусками сахара.

Стругачёв кивнул и буркнул:

–              Спасибо!, – совершенно дежурно.

Официант не отходил, и Стругачёв поднял на него глаза. Мужчина. Под шестьдесят. Ровесник или постарше. Что-то еле уловимо узнаваемое. Какой-то знакомый типаж. Стругачёв заинтересовался и вопросительно поднял брови. Официант кивнул в ответ. Непонятно! То ли официант ждал, что Стругачёв узнает его, то ли собирался что-то сказать.

–              Можно с вами поговорить?, – нерешительно начал официант.

Стругачёв пожал плечами, дескать: “Почему бы и нет?”, и указал рукой на стул. Официант сел напротив. Стругачёв не то чтобы не удивился, скорее, с ним бывало такое и раньше. Не часто, но бывало. Однажды он забежал перекусить бизнес-ланчем в какое-то московское кафе, и уже, было, поднес ко рту первую ложку мясной солянки, как за стол перед ним села старушка и заявила: “Я должна вам все рассказать!”. Далее последовал ее обстоятельный биографический рассказ. Стругачёв не решался перебить рассказчицу поеданием солянки, и суп остыл. “Ну, вот!”, – завершила излияния старушка. “Теперь вы все знаете!”, – она встала из-за стола, повернулась и ушла, оставив Стругачёва в недоумении наедине с остывшим бизнес-ланчем, который он, давясь, все же доел.

Похоже, случай аналогичный, и все же, что-то такое в официанте угадывалось. Что?

–              Я должен вам все рассказать!, – судя по всему, официант собрался исповедоваться, и Стругачёв кивнул своим воспоминаниям о случае со старушкой, но собеседник истолковал кивок, как разрешение.

Лейтенат Киврин, недавний выпускник Минских высших курсов контрразведки, а до этого выпускник Владимирского политехнического института, получил распределение, о котором можно только мечтать – Суздальский райотдел КГБ. На этом везение Киврина не закончилось. Объектом оперативного обслуживания ему досталась гостиница “Суздаль” – современное здание из стекла и бетона. Однако важность объекта заключалась в том, что в эту гостиницу активно привозили иностранные делегации. Суздаль – самая яркая звезда “Золотого кольца”, туристическая мекка, жемчужина русской самобытности, на которую так падки зарубежные гости, как на диковинку.

Назначение Киврина на такой важный объект, на передний край борьбы с иностранными разведками, очень может быть, определилось знанием английского языка. Мама Киврина преподавала английский в школе и так хорошо натаскала сына, что во время учебы в Минске тот был направлен в Москву в Высшую школу КГБ, сдал там экзамен по языку, получил диплом переводчика и тридцать процентов надбавки к денежному довольствию. В гостинице часто останавливались иностранные дипломаты, как известно, легальные разведчики. Киврина просто распирало от счастья, что ему так повезло, и от гордости, что ему доверили сложный и ответственный участок.

Рано он посчитал что на этом всё. Нет не всё!. Через месяц освоения должности начальник райотдела отправил Киврина во Владимир в областное управление КГБ. Начальник управления, генерал-майор был строг даже с виду – недаром начинал службу в военной контрразведке. Кроме него в кабинете был начальник оперативно-технического отдела.

–              Товарищ лейтенант!, – голос генерала тоже был суровым. – Вы назначены на важный участок контрразведывательного обеспечения! – Начальник оперативно-технического отдела введет вас в курс дела.

Генерал кивнул, передавая слово полковнику. Киврин тоже понятливо кивнул, осознавая, что гостиница, в которой останавливаются иностранные разведчики посольских резидентур, а также агенты иностранных разведок из числа делегаций и просто туристов – это действительно важный участок. Лейтенант ошибся. Дело было в другом. Полковник кивнул и поведал такое, от чего Киврин притих и больше не кивал головой.

Гостиница “Суздаль” задумывалась, как особый инженерный проект, пробный шар перед внедрением в практику госбезопасности новейших технологий. Арматура бетонных конструкций, трубы отопления и водопровода, акустические каналы и полости, микросхемы и микрофоны, залитые в бетон и пластик. Обнаружить всё это по радиоизлучениям и электрмагнитным  полям невозможно. Этот сложный инженерный объект становился системой, которая слышит и видит, записывает и хранит, анализирует и автоматически отслеживает шпионские действия постояльцев гостиницы.

Лейтенанту Киврину поручалось обеспечивать условия для дежурства специальной группы из Москвы. Вернувшись в Суздаль, он поспешил в гостиницу, спустился в подвал, нашел нужную дверь, набрал цифры кода на замке и дождался, пока дверь откроют изнутри. Два сотрудника в штатском, один высокий и худой, другой низенький и полный, судя по всему, пили чай. Предложили стакан чаю и Киврину.

–              У вас тут пряники вкусные!, – начал знакомство высокий и представился. – Капитан Ковров!

–              И мёд хороший!, – продолжил полный. – майор Брыль!

После получасового чаепития Киврин вполне отчетливо представлял себе свои задачи.

А сейчас он, внимательно рассмотрев посетителя ресторана, так и не решился открыться ему. Пытаясь разгадать мучившую его тайну, Киврин однажды пошел “на прием” к одному местному старцу, и тот, скрываясь в полутьме котельной Свято-Евфимьевского монастыря сказал: “Придет человек и все вернет во свои времена!”. Киврин кивнул. Может, этот приезжий и есть тот самый человек? Под описание подходит…

–              А вы слышали, что в этой гостинице снималась кинокомедия “Чародеи”?, – решил свернуть разговор чем-нибудь безобидным Киврин. – Говорят, много разных настоящих чудес тогда здесь происходило… По-настоящему через стены проходили… Люди пропадали…

Приезжий отвечал лишь скучающим взглядом. Кажется, Киврин ошибся. В этом момент в колонках послышалась старая песня “I just called to say I love you!”, москвич оживился и всем видом дал Киврину понять, что тот ему мешает. Киврин поднялся, поклонился и ушел.

(Продолжение следует)

Сергей Александрович Русаков

11 марта 2018 года.

Суздаль.

А ещё посмотрите на эту тему такие публикации:

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *