Офисные измены: верность сотрудников непостоянна

Верность своей организации, руководству и коллективу желательна, но недостижима. То тут, то там сотрудники нарушают клятву верности и изменяют обещаниям налево и направо. В чём причина такого непостоянства?

Верность невозможна: утомительна, обременительна и покушается на свободу. Если наложить эти три ущерба на три формы измены – перекур/чаепитие, перерыв на обед и отпуск, то получается матрица типа “крестики-нолики” и девять случаев неверности*.

Утомление от постоянства

Даже если просто сидишь на офисном стуле и ничего утомительного не делаешь, приходится время от времени переваливаться с одной ягодичной мышцы на другую. Утомляет физическая нагрузка работы, когда невозможно больше сделать следующее движение. Утомляется зрение, когда глаза не видят вот только что видимое. Утомляется внимание, когда больше не сосредоточено на том, на чем должно. Утомляется вообще вид всего этого, да так, что буквально тошнит. Офис, семья, еда – во всем наступает пресыщение.

Обычные реакции на утомление – прекращение действия, смена деятельности, отдых. Это не одно и тоже.

Прекращение действия, остановка. Не делать то, что делаешь. Ничего не делать вообще.

Смена деятельности, смена обстановки. Делать что-то другое, нежели делаешь, перейти в другое, нежели рабочее, место

Отдых. Не просто прекращение работы и разные другие, кроме обязательных, дела на работе, а действия и обстановка ведущие к восстановлению сил и избавлению от утомления.

Физиологическая или гигиеническая сторона вопроса признается работодателями, и советский КЗОТ требовал соблюдения прав рабочего класса, делая обязательными десятиминутные перерывы каждый час работы. Очевидно, что все три полагающиеся меры против утомления и для восстановления сил задействованы в перерывах.

Физиолого-гигиеническая забота о трудящихся идет еще дальше в реализации трех противоутомительных мер, объявляя еще и обеденный перерыв в пятьдесят минут. Почти час.

Предотвращая крайние степени утомления, работники получают от двух до четырех недель отпуска – полного освобождения от работы – один раз в год или два раза с разбивкой пополам.

Если утомление выливается в заболевания, то работники получают отгулы по болезни.

Физиологическая сторона утомления и мер против него лежат на поверхности. Однако глубже располагаются невидимые, не признаваемые и не осознаваемые причины утомления. В этом надо бы разобраться.

Обременение постоянством

Если уж кому-то поклялся в верности, то это не значит только отказ от отношений с кем-то еще. Клятва верности, подпись в ЗАГСе или под трудовым договором заставляют делать что-то на пользу другим, но себе во вред. Своей пользы, своего времени, своей жизни становится все меньше под давлением обещаний, обязательств и договоров. Это обременение – тяжкое бремя, которое приходится нести и нести.

Даже если стороны состоят в обмене между собой чем-то взаимообразно полезным друг для друга, например, работодатель получает труд и результаты труда, а работник зарплату и место работы, тяжкая ноша, несомая работником за полезные для него деньги и соцзащиту, становится нестерпимо тяжела, и тогда нужно сбросить ношу с плеч, расправив их свободным движением гордой осанки.

Для этого и придумали перерывы – перекуры и обеды, позволяющие ненадолго создать иллюзию свободы от обременения. Вздохи облегчения проносятся под сводами офисов, когда работники отправляются на перекур или садятся в кружок за кружкой чая. Но вот десять минут истекли, и сброшенное вновь водружается на плечи.

Утомление от работы и обременение работой идут в паре, устремляя мечты к свободе от работы. Однако изощренная хитрость работодателей умело сочетает десятиминутные перерывы, перерывы на обед и отпуска, чтобы, словно бичом пастуха или лаем собак, загонять разбредающихся овец обратно в стадо.

В существе обременения важно отметить его составляющие, чтобы противопоставить ему должные меры защиты или, хотя бы ослабления. Обременение тем тяжелее несется и болезненнее воспринимается, чем больше смещается баланс между работой “на дядю” и работой “на себя”. Казалось бы, всего треть суток (при восьмичасовом рабочем дне) и пять дней из семи отданы работе. Однако важен и такой аспект, как заполнение оставшихся двух третей делами и усилиями себе на пользу, но сил-то и нет – все отданы работе. Да и на сон, быт, заботу о близких (они тоже – обременение) уходит все оставшееся время. А для себя – ничего.

Существенная и, скорее, субъективная особенность обременения состоит в том, что тот или те, кто и являются обременителями, неразрывно связываются собственно с обременением, и становятся ненавистными с каждым днем все более и более. Ну, конечно, первое, что приходит в голову, так это бросить их всех – жену, детей, работу, страну и вообще людей. Хорошее начало, как всегда, утопает в последующей непоследовательности. Развелся – женился снова и нарожал новых детей. Ушел с работы – нашел другую. Уехал из страны – осел в другой, и снова застонал, что страна не та. Ушел в скит – не выдержал одиночества и окружил себя паломниками, очередь которых тянется за пределы когда-то привычного восьмичасового рабочего дня.

Зная эту манеру работников, коварный работодатель устраивает ротации – гоняет по кругу равнозначных должностей в разных сферах предприятия или в разных регионах. Примитивно, но работает на удивление успешно.

Что касается реакции на смещение баланса между пользой для себя и пользой для кого-то, то можно было бы стараться успеть сделать максимально большое число дел в две трети суток и за два выходных дня, но… Сном долго пренебрегать не получается, а выходные безжалостно отбираются другими обременителями. Хитрая на выдумки офисная голь просто отбирает у рабочего времени все больше времени на решение личных вопросов – учится удаленно через интернет, заказывает по телефону доставку чего-то домой, но чтобы привезли на работу, читает книги, смотрит фильмы, развлекается, переписывается, разговаривает по скайпу/телефону с родственниками и друзьями, знакомится и назначает свидания…

Заметив такую практику, изощренный работодатель сделает вид, что позволяет вольности, но зарплата расскажет правду – не повышается, не дополняется премиями, не учитывает переработки, а то и просто задерживается. Однако работники чувствуют себя менее обремененными работой, чередуя ее с личными делами в рабочее время.

Ротация и разрешение на личные дела удачно дополняют периодику перерывов, обедов и отпусков. Но не сдается человек!

Покушение верности на свободу

Возможно, человека неверно назвали разумным “Homo Sapiens”. Ну, какой он, на фиг, разумный? Вы только посмотрите на людей. Это сплошь образцы неразумности, нерациональности и глупейших просчетов. Человека отличает от его братьев меньших не разум, а свобода, выбор, воля, как свобода выбора и стремление все делать по-своему, а не так, как было бы разумно.

Ни что так не покушается на свободу, как работа. Ну, еще семья и страна. Все это суть социальные системы. В системах люди действуют по правилам, нормам, расписаниям, регламентам, рассадке в оупенспейсе, разметке офисной автостоянки… Ну, где тут протиснуться со своей свободой?

Одно из проявлений свободы – инициатива. Она однозначно вредна для производства и управления им. В инициативе кроются несколько разных ее мотивов:

  • Инициатива – это стремление сделать по-своему, потому что есть убеждение, что только инициативник знает, как лучше.
  • Инициатива – это стремление сделать наоборот, а не так, как кто-то требует.
  • Инициатива – это выход из “дня сурка” повторяющихся операций и событий.

В жестких системах наподобие армии, где знают, как подавлять сопротивление и добиваться беспрекословного, точного и в срок выполнения приказа, инициатива не в почете. Но вот в слабеньких системах вроде современного офисного бизнеса инициатива вынужденно поощряется, так как дает выход стремлению работников к свободе.

Широко известны примеры советского производства и японской производственной системы, которые поощряли рационализаторские предложения, но потом выкупали их и прятали подальше на полки архивов.

Свобода проявляется также и в протестах против униформы, носимой сотрудниками, против дресс-кодов. И опять армия на высоте: нарушение формы одежды сурово карается нарядом вне очереди или гауптвахтой. Слабенькие системы поощряют и фьюжены и кэжуалы, разрешая ходить на работу в чем попало – в том, во что одеться решили сами работники и работницы. Автор и сам понимающе улыбается студентам в шортах и студенткам в коротком. К последним профессорской снисходительности даже больше.

Инструментарий перерывов-обедов-отпусков тоже скрывает в себе эффективные меры противодействия опасному превышению свободы работников сверх допустимой меры. Прислушаемся к разговорам на перекурах и чаепитиях. Руководству лучше не слышать! Это бунтарские речи, очернительные сплетни, унизительные клички и буйные фантазии расправы. Лояльностью и не пахнет. “А хорошо же позаботилось о нас начальство, сократив рабочий день на час в предпраздничный день!”. Такому товарищу не место среди нормальных товарищей в курилке или у кулера. Засланный казачок!

Обеденный перерыв проводится чаще вне стен офиса, и речи там звучат, как на сходке революционеров сто лет назад. Если же сотрудники обедают в офисе (из экономии), то это больше похоже на курилку или чаепитие, только подольше длится.

Еще одна форма протеста против покушения на свободу – корпоративные вечеринки. Вот уж что однозначно вредно для работы, руководства и вообще. В армии раньше не практиковалось, но сейчас армия деградирует до офисного формата. На корпоративке пьяные сотрудники открыто лезут разбираться с начальством и выясняют отношения первобытным способом – дракой.

В особом ряду контрмер офисных обитателей стоит пьянка после работы. Однако исключительно потому, что в деле участвует биохимия, автор обязуется раскрыть тему в одной из глав своих сочинений.

Ну, вот. Работникам даны полезные рекомендации о том, как бороться с утомлением, обременением и за свободу, а руководители получили почти инструкции о применении всего арсенала борьбы с работниками с помощью перекуров, чаепитий, перерывов на обед, больничных, отпусков, инициативы, кэжуалдейев, корпоративок и прочего.

* О матрице “крестики-нолики” в другой главе.

Сергей Александрович Русаков.

13 июля 2016 года.

Деревня Десна.

А ещё посмотрите на эту тему такие публикации:

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *